English Version
СТАТЬИ
Новости
О журнале
Наши авторы
Наши друзья
Темы
Архив номеров
Где купить
Подписка
Книги
О дайвинге
Фотогалереи
Опросы
Объявления
Форум
Дельфины на военной службе (#1 2001)


  Владимир Лихачев
Андрей Лубянов

dolpfin_army1Как только человек обнаруживает признаки разума в животном мире, он немедленно направляет их на службу своему безрассудству.
Жак-Ив Кусто (После посещения военно-морского центра в Сан-Диего)

В 60-х гг. прошлого (теперь уже прошлого!) века родилось новое научное направление — гидробионика. Ее целью было приручение морских животных и использование их интеллекта для решения поисковых, оборонных и наступательных задач. Объектом пристального внимания исследователей стали интеллектуалы моря — дельфины.

Черноморские рыбаки называли их морскими свиньями — видимо, за хрюкающие звуки, издаваемые при всплытии, — и нещадно промышляли вплоть до Великой Отечественной войны. Дельфинов перерабатывали в основном на муку, а в деликатесной кулинарии использовали на балыки. С 1966 г. государство запретило промысел, и дельфины встали под защиту советского закона — не только ради принципов гуманности, но и потому, что исследовательские работы с дельфинами приобрели четкую военную направленность.

Началось все с того, что в бухте Казачья около Севастополя появился Океанариум ВМФ СССР. Его строительством руководил капитан первого ранга Виктор Андреевич Калганов — он же стал и первым его начальником.

К работе в Океанариуме были привлечены лучшие научные силы Союза. Достаточно упомянуть виднейших биологов — члена-корреспондента АН СССР Л.Г.Воронина, профессора Л.В.Крушин-ского (того самого, который в войну обучал собак бросаться под вражеские танки и подрывать их), академика В.Е.Соколова, профессоров Г.Б.Агаркова и В.М.Ахутина.

Структурно Океанариум состоял из двух отделов и службы маттехобеспе-чения. Первый отдел занимался служебным использованием морских животных (СИМЖ), второй — биогидроакустикой.

На казенном довольствии в Океанариуме состояли, согласно штатному расписанию, 50 животных. Отлавливали их дважды в год, осенью и весной, по специальному разрешению Минрыбво-да. В первые годы ловили белобочек, азовок и афалин. Белобочки — самые изящные и стремительные — плохо переносили неволю, поэтому от их отлова почти сразу отказались. Азовки плохо поддавались дрессировке, а кроме того, однажды вместе с ними в сеть-ловушку (аломан) попались катраны. Эти небольшие черноморские акулы тяжело ранили десяток дельфинов, буквально распоров им шкуры своими спинными шипами. Военной приемке пришлось отказаться от пораненных азовок, что вызвало раздражение рыбаков. Ведь стоимость одного дельфина-азовки тогда составляла 750 рублей (афалины — 2200). Но юридически придраться было не к чему: в договоре между Океанариумом и рыбхозом имелся пункт, согласно которому отловленные животные должны быть здоровыми и невредимыми.

А в основном промысловая экспедиция Океанариума ловила афалин. Применяли метод загона — это серьезная морская операция, требующая большого искусства. Несколько сейнеров шли, выстроенные уступом (клином). Поодаль — торпедолов, на чьем борту находилась военная приемка с тренерами. При обнаружении дельфиньего стада сейнеры перестраивались в подкову, головной сейнер выбрасывал аломан — и начинался загон, длившийся полтора-два часа. В ходе операции обычно использовали «дельфиний телефон» — металлическим прутком били по опущенным в воду рельсам, загоняя стадо в аломан. Сейнеры смыкались в круг, донную сторону аломана выбирали лебедкой, образуя постепенно сужающийся «кошелек». Наступал ответственный момент. Поскольку стадо встревожено, все взоры устремляются на вожака. Если вожак попался опытный он верно оценивал ситуацию и выпрыгивал из «кошелька», увлекая стадо за собой. Кстати, у азовок ничего подобного не наблюдали. Если же вожак мешкал и не мог сообразить, что делать, рыбаки успевали выбрать сеть настолько, что дельфины оказывались лежащими на сети. Водолазы-тренеры по одному извлекали их оттуда, отбуксировывали к судну-приемке и аккуратно вытаскивали на его палубу. Специалисты сразу производили медико-биологический осмотр и обмер-мечение, при необходимости вкалывали животным антибиотики.

Во время отловов не было ни одного случая нападения дельфинов на человека. Их доброжелательность к людям просто поражает. Запомнился такой случай: у пойманной самки случился выкидыш; несколько дней она носила мертворожденного дельфиненка у себя на носу, надеясь, что он оживет. А когда два тренера попытались отнять у нее трупик, она спасалась бегством, сопротивлялась, но не проявила никаких признаков агрессии.

Первая учебно-тренировочная экспедиция, организованная летом 1971 г., носила название «Ласпи-71», хотя базировалась на одном из пляжей Батили-мана. Четыре палатки, сетевой вольер для четверых дельфинов, тренерская группа — вот и вся учебно-тренировочная база. И задачи решались лишь предварительные: установление активного, безбоязненного контакта с дельфинами, отработка простейших видов апортировок (т.е. «службы», как ее понимают дрессировщики), обучение реагировать на гидроакустический сигнализатор СВ-1...

Работы шли успешно и даже слегка монотонно. А потом пришел черный день — б сентября. В Батилимане разразился сильнейший шторм. За считанные часы все было разрушено и разбито. Дельфины ушли в море. Сохранить удалось лишь одного — его простынями вытащили на берег и держали в ванне, куда подливали из ведер воду, подогретую на костре.

Когда результаты «Ласпи-71» обсуждались на научно-техническом совете, один из кураторов работ предложил свернуть экспедиции в Батилимане — тем более что и дельфинов потеряли... На что каперанг Калганов сухо ответил: «Мы животных не потеряли, просто они находятся в долговременном морском эксперименте!» Слова Калганова оказались пророческими: улизнувшие во время морепреставления дельфины позже приплыли в бухту Казачья и позволили завести себя в вольер...

Вторая экспедиция — «Ласпи-72» — была организована значительно лучше, и задачи поставили более серьезные: выпуск дельфинов в море, сопровождение катера-лидера и т.п. К концу сезона все они были успешно решены... и пришло «второе шестое сентября». Мощный осенний шторм разрушил вольер, и дельфинам осталось лишь «помахать хвостом» и уйти в «автономку».

dolpfin_army2После этого от экспедиций в Батилимане все-таки отказались и перешли к практике учебных «выездов» в море непосредственно из Океанариума.

Одной из главных задач работы с дельфинами было научить их находить под водой разного рода звучащие и «немые» объекты, как движущиеся в толще воды, так и лежащие на дне.

Подоплека очевидна: из дельфинов хотели сделать морских патрульщиков, умеющих обнаруживать подводных диверсантов, подлодки, мины и т.д.

В качестве учебных целей применяли водолазную маску, баллон, акваланг и человека в водолазном снаряжении. Алгоритм тренировки строился по принципу «повторенье — мать ученья». Дельфина выпускали в море, он шел за катером-лидером к месту поиска, там искал учебную цель, находил ее и подавал сигнал, что нашел. Эта поведенческая цепочка повторялась многократно. После приобретения устойчивых навыков дельфина возвращали в вольер.

Чтобы следить за передвижениями дельфинов в море, на них устанавливали радиомаяки и датчики глубины. А чтобы дельфин мог просигналить о том, что нашел объект, на его теле укрепляли контрольно-сигнальное устройство, питающееся от водоактивируемых батарей. Это устройство изобрел майор Г.И. Наумов.

Одной из важнейших задач вскоре стало обучение дельфинов поиску человека под водой.

Дело в том, что в марте 1973 г. руководство ВМФ получило отчет американского военно-морского центра в Сан-Диего на Гавайях.

За два года американцам удалось обучить двух гринд (!) и двух касаток (!!!) находить и поднимать с глубины 90 м затонувшие боевые торпеды.

Это, впрочем, не было в новинку афалинам, состоявшим на довольствии в ВМФ, — к тому времени они уже неплохо справлялись с поиском и подъемом затонувших учебных мин и торпед. Но вот сообщение о том, что во Вьетнаме, в бухте Кам-Рань, группа из 12 тренеров и б дельфинов ухитрились обезопасить стоянку кораблей от боевых пловцов, впечатлило гораздо сильнее. И в Океанариуме решили провести эксперимент.

Схема его проста. В открытом море установили клеть со стороной 4 м, в нее поместили дельфина и контактное педальное устройство. Вне клети на расстояниях 150 — 200 м установили два сигнализатора. К клети приходил тренер с ведром рыбы — это явление дельфин воспринимал как начало работы. Клеть открывали, и афалина, нажав носом на педаль — «Приступаю!» — выходила наружу и принималась галсиро-вать между сигнализаторами, на которые в строгой последовательности подавали УЗИ-сигналы. Затем неожиданно для дельфина в воду входил легково-долаз в снаряжении и плыл к клети. Дельфин замечал его, сближался с ним и ударял носом в его ладонь, затем возвращался в клеть и нажимал на педаль: «Задание выполнено, рыбу давай!»

Потом условия опыта усложняли отвлекающими факторами — колотили по рельсам в воде, прогоняли мимо катер... Постепенно добились четкой работы зверей. В итоге дельфины показали среднюю дальность обнаружения водолаза 200 м и вероятность обнаружения чуть меньше 1.

В сентябре 1973 г. Океанариум посетил Главком ВМФ адмирал Горшков. Ему продемонстрировали, как дельфины находят под водой и поднимают мины и торпеды. Но не все получилось как надо, и главком остался недоволен. Тогда рискнули показать то, что в программу визита не входило, — «поиск диверсанта». Горшков с видимым удовольствием наблюдал за действиями дельфина и тренера, а потом обернулся к сопровождавшему его командующему Черноморским флотом адмиралу Ховрину и сказал: «Ну, вот, а мне кое-кто говорил, ничего нового. Вот это направление в Океанариуме должно быть главным!» С тех пор оно и стало главным.

Только теперь задачи стали сложнее. Дельфинов всерьез обучали патрулировать акваторию. Поначалу это была «акватория» клети: дельфин плавал там и, что называется, держал ухо востро. Заметив, услышав или почуяв цель — скрытно приближающегося «диверсанта», — он ударял носом о контрольно-сигнальный патрон, подвешенный в клети на электрокабеле. Затем афалин научили выдавать пеленг на цель, а со временем стали выпускать их в открытое море в сопровождении катера.

dolpfin_army3Параллельно добивались успехов и на других направлениях исследований. Дельфины Бэк и Чарли обучились виртуозно работать с радиогидроакустическими буями; Бэйнбридж и Тиран легко находили под водой предметы, ранее предъявлявшиеся им - даже если те были хаотично разбросаны по всей бухте.

В лабораторных условиях дельфинов, словно охотничьих собак, приучали не бояться звука выстрела: бабахали из подводного пистолета прямо у них перед носом.

Уже после 8 — 10 выстрелов дельфин переставал обращать на них внимание. Потом точно так же учили его не реагировать на взрыв килограммовой тротиловой шашки на глубине 5 м. Выяснилось, что дельфины «взрывовыносливее» людей раз в пять-шесть!

Наконец, наступил момент, когда долгие годы исследований должны были дать практический результат. Иными словами, решили вовлечь дельфинов во флотские учения.

Первые маневры состоялись в водолазном полигоне на выходе из бухты Казачья. Боевые пловцы прорывались к тральщику с разных направления а дельфинам вменялось в обязанность их обнаружить и просигналить об этом с помощью радиобуя.

Ни один прорыв боевых пловцов не удался — дельфины засекли всех до единого! Эффективность афалин оказалась на полтора-два порядка (!) выше корабельной гидроакустической станции, а надежность — едва ли не вдвое выше, чем у техники. Вероятно, все дело в самонастройке и высокой помехоустойчивости интеллектуалов моря. Что ж, на то они и интеллектуалы...

Затем Главком приказал провести совместно с флотом испытания охранных биотехнических систем — так назывались «подразделения», в которых работали дельфины.

Эти учения состоялись на входе в Балаклавскую бухту длились более двух месяцев. Дельфинам и их тренерам пришлось работать в ужасных условиях. Рядом размещался водолазный полигон — он действовал по собственному плану, секретному для биотехников. За сутки в бухту входили и выходили из нее сотни яликов, катеров, кораблей, подлодок. Несколько поодаль находились «гражданский» пляж и сетевые ставки рыбаков. Словом, раздражитель на раздражителе. Да еще боковые сети скрипели и скрежетали при малейшем волнении, а поверхность воды была загажена мазутом.

И тем не менее на зачете все 80 «прорывов диверсантов» были обнаружены и перехвачены! Чарли даже поднырнул под выходившую из бухты подлодку, чтобы достичь цели.

О результате доложили по телефону в штаб флота, каперангу Ефремову.
Тот ответил: «Ну, это вы бросьте! На флоте круглых цифр не бывает. Доложим главкому, что прорывов было 81». Так сей флотский курьез и вошел в официальный отчет: «обезврежен 81 прорыв с надежностью обнаружения 1,0»...

Наконец, на озере Донузлав провели решающий эксперимент по созданию надежной, «эффективной и эшелонированной биотехнической системы защиты военно-морской базы». «Биочасть» этой системы составляли пятеро дельфинов — Дик, Ас, Орфей, Бэк и Чарли. Их перевезли в Донузлав на гидрографическом судне в ваннах, обложенных поролоном.

Опыт увенчался полным успехом. Так за три года — при недостатке опыта и слабой материальной базе — Океанариуму ВМФ удалось «догнать и перегнать» Америку. И после практической апробации в Донузлаве было решено сформировать действующее флотское подразделение — поисково-спасательную группу, в «личном составе» которой числились бы дельфины.

Такая группа была создана и получила название 1239 ПСГ. Ей вменялось в обязанность охранять вход в Большую Севастопольскую бухту. Не все верили в затею с дельфиньей охраной. В частности, крепко сомневался в ее целесообразности человек, которому было поручено курировать деятельность 1239 ПСГ, - капитан II ранга Ю.И. Пляченко.

dolpfin_army4Но постепенно лед недоверия растаял — еще бы, когда средняя достоверность обнаружения подводного пловца с помощью дельфина составляла 80%! А если в подробностях, то дельфины легко обнаруживали пловцов с «Протеем» (около 100%), чуть хуже — группы из двух-трех пловцов в связке (80%), еще хуже — ночных пловцов (28 — 60%). И это сидя в клети! Если же афалину выпускали в море, вероятность обнаружения становилась 100%.

Случались и досадные оплошности. В один прекрасный день из полигона смылся в самоволку Дик — старожил Океанариума. Правда, не совсем, а примчался в Казачью к вольерам. Поговаривали, что он тогда был неравнодушен к Музе (самке). Обратно, на Константи-новскую батарею, Дика вернули, заставив сопровождать катер-лидер.

Обидно было и другое: техническая часть работ всегда отставала от биологической.

В феврале 1977-го на Черноморском флоте появилось еще одно дельфинье подразделение — чисто поисковое. Животных подключили к работам по поиску затонувших торпед, ракет, мин, гидроакустических станций и даже подводных лодок. Эта группа успешно действовала в составе флота целых 18 лет. Дельфины достигли невероятного мастерства. Начать с того, что они освоили фотографирование подводных находок. Группа разработала подводный фотоаппарат, выдерживающий глубины до 100 м, которым мог пользоваться дельфин. Однажды с помощью фотографии, сделанной дельфином, была определена причина гибели ракеты. Решали и более экзотические задачи — например, поиск и подъем останков древних судов. На одном из участков Черного моря дельфины за считанные дни обнаружили залежи амфор и несколько мест крушений античных кораблей!

Проблема заключалась в том, что на глубине мощная вспышка пугала дельфина-фотографа, но удалось приучить его в нужный момент ненадолго закрывать глаза.

Помимо подводной фотографии, дельфины научились квалифицировать металлоконструкции, острапливать найденные предметы, устанавливать маркировочные буйки на обнаруженных подлодках... Захватные устройства, разработанные в Океанариуме, успешно применялись на практике. Дельфин направлялся к утерянной торпеде, устанавливал в нужном месте захватное устройство с тонким кевларовым концом, по нему опускали грузовой трос и извлекали торпеду.

Особенно эффективны оказались поисковые операции в условиях, когда техника подводила или вообще не справлялась — например, если торпеда целиком ушла в ил. Дельфин же с его уникальным эхолокационным аппаратом не только находил ее, но даже определял сорт стали, более того — сообщал его тренеру!

Портативный металлоиндикатор устанавливали на держателе, который надевали дельфину на нос. Животное подходило к объекту, прижимало к нему металлоиндикатор и затем всплывало на поверхность, где с индикатора снимали данные.

Был придуман простой и эффективный способ получать информацию непосредственно от дельфина. К держателю на кронштейне прилепляли кусок пластилина — и по отпечатку можно было судить о предмете, найденном дельфином, и даже место на изделии, к которому тот «приложился»!

Теперь все это в прошлом. С развалом Союза военное сотрудничество двух разумнейших на Земле животных прервалось. Но, разумеется, это не означает, что вообще прекратился диалог человека и дельфина. Мы ведь пока только поражаемся и умиляемся фантастическим способностям интеллектуалов морей, но очень мало знаем о природе этих особенностей. Зато с легкостью ставим их себе в услужение — хотя и умеем по-своему отблагодарить дельфина за верную службу. Например, у американцев был (иначе не скажешь) выдающийся дельфин Таффи — на его счету даже обнаруженная затонувшая подлодка. Так вот, за большие заслуги перед правительством Таффи официально было присвоено звание сержанта ВМС США. У нас кое-кто предлагал поставить памятник дельфинам — за заслуги перед наукой и флотом. Нет сомнения, что дельфины заслужили эти почести, но вряд ли именно этого они ждут от нас. А ведь чего-то явно ждут. И совершенно непонятно, за что и почему они нас так любят. Если и бывали у тренеров синяки от дельфинов, то разве что в игровых ситуациях, когда расшалившаяся афалина, не рассчитав силы, ненароком шлепала «гомо сапи-енса» плавником по физиономии. Но случаев нападения дельфина на человека, повторяем, не было никогда.

Сам утилитарный подход людей к дельфинам очень однобок. Отсюда несколько выводов, в том числе и такой: главные успехи в изучении дельфинов еще впереди. Главное, чтобы диалог двух разумных существ не прерывался.

...В истории этого диалога есть и трагические страницы. Во время учений в Донузлаве погиб Чарли. Погиб нелепо: при транспортировке его прижало сильной струей из-под корабельного винта к стенке клети, он не смог выбраться из нее, чтобы дышать, и захлебнулся.

Горю ученых и тренеров не было предела. Чарли погубили две глупейшие и грубейшие ошибки, допущенные его друзьями-людьми: взяли слишком короткий буксир, и на клети отсутствовал страхующий тренер.

dolpfin_army5Хоронили Чарли, как моряка, со всеми почестями согласно морскому ритуалу. Только тело дельфина не одели в саван, а окутали сетью. К хвостовому плавнику привязали балласт.

В момент погребения все на судне сняли головные уборы. Капитан II ранга Лихачев и несколько тренеров опустили тело Чарли на дно. Люди в масках и ластах нырнули на 15 — 20 м, увидели, что Чарли стоит вертикально, и в последний раз попрощались с ним — да будет тебе вода ласковой, славный малый Чарли...

В первые годы существования Океанариума в прессе, по радио и по телевидению много говорили и писали о необычайных способностях морских млекопитающих, прежде всего дельфинов.

Американские ученые Дж. Лилли и доктор Эванс сообщали о высокоразвитом интеллекте дельфинов, их языке, изумительных гидродинамических особенностях (парадокс Грея), умении передавать телемеханическую информацию (опыты Бастиана), о замечательных свойствах дельфиньих сонаров. Рассуждали о высочайшей организации нервной системы дельфинов, более того — об их мудрости. А также о поразительном дружелюбии по отношению к человеку.

Все это как-то не очень вязалось с тем, что дельфины по своей природе — хищники, подводные охотники с явно выраженным пищевым поведением. В естественных условиях они живут стадами, организованными по строгим правилам. Возглавляет стадо вожак-лидер — наиболее крупный, сильный и ловкий самец, ведущий за собой остальных. Обычно стадо насчитывает несколько десятков особей причем на каждого самца приходится 4 — 5 самок. Общаются дельфины ультразвуковыми пересвистываниями. Стадо всегда имеет довольно определенную геометрическую форму — оно напоминает огромный эллипсоид вращения.

Дельфины — великолепные апноисты. Один из питомцев Океанариума, по кличке Титан, установил рекорд ныряния — 102 метра! А ведь в Черном море на такой глубине дельфинам делать абсолютно нечего. Там начинаются сероводородные слои и почти нет живности; любимые «блюда» дельфинов — кефаль, барабулька, ставрида, хамса — водятся на глубинах 20 — 40 м. Тем не менее, подчиняясь команде тренера, дельфин задерживает дыхание до 6 минут, чтобы достичь глубин, лично для него не представляющих интереса!

Такие рекорды возможны благодаря высокому содержанию миоглобина («мышечной крови»); кроме того, во время погружения прекращается подача крови ко второстепенным органам — она поступает лишь к сердцу, желудку, печени и почкам.

Дельфины — великолепные пловцы. В рывках они развивают скорость до 60 км/ч. Благодаря эффекту Грея дельфин может нести на роструме (носу) груз массой до 30 кг. Он легко буксирует человека, держащегося за его спинной плавник, а акваланг поднимает играючи.

Слух и эхолокация у дельфинов поистине поразительны и до сих пор не до конца изучены. Диапазон издаваемых ими звуков составляет от 50 Гц до 200 кГц. Мозг дельфина весит на 200 — 300 г больше человеческого, а мозговые извилины заметно более изощренные.

В Океанариуме после отлова дельфины держались в вольере кучно, нос к носу. Ученые не сразу поняли, зачем это: оказалось, дельфины оказывают друг другу помощь. Ведь при транспортировке они неизбежно получали травмы.

Талантами отличаются не только афалины, но и азовки, и белобочки. Однажды во время отлова судно вклинилось в стадо белобочек — и те заиграли, словно демонстрируя людям, на что способны. Десятки особей совершали высокие, элегантные прыжки, грациозно и порой рискованно вылетали из воды перед самым форштевнем. А некоторые словно прилипали к корпусу судна, двигаясь вместе с ним как единое целое и даже не работая при этом плавниками...


Copyrights © 19972004 DIVING CLUB
Дайвинг - рейтинг DIVEtop.Ru