English Version
СТАТЬИ
Новости
О журнале
Наши авторы
Наши друзья
Темы
Архив номеров
Где купить
Подписка
Книги
О дайвинге
Фотогалереи
Опросы
Объявления
Дайв-ресурсы
Форум
История "кессоного" больного (#1 2002)


  Дмитрий Орлов, кандидат биологических наук

История кессоного больногоКогда мы затрагиваем медицинскую сферу подводного плавания и рассматриваем проблемы со здоровьем и заболевания подводников, немедленно возникают ассоциации с декомпрессионным заболеванием, баротравмами, азотным наркозом и проч. Все остальное отходит на задний план.Где-то там, совсем в тени, остаются вопросы, связанные с хорошей физической формой и физиологическим здоровьем.

Когда мы затрагиваем медицинскую сферу подводного плавания и рассматриваем проблемы со здоровьем и заболевания подводников, немедленно возникают ассоциации с декомпрессионным заболеванием, баротравмами, азотным наркозом и проч. Все остальное отходит на задний план.Где-то там, совсем в тени, остаются вопросы, связанные с хорошей физической формой и физиологическим здоровьем.

Это и естественно: на фоне специфических медицинских проблем физическая подготовленность и общее состояние здоровья кажутся второстепенными.
Тем более что в настоящее время, дайвинг и спортом назвать трудно: настолько комфортно снаряжение, высок уровень обслуживания на курортах и на сафари-катерах, что редки ситуации, когда от аквалангиста требуются напряженные мышечные усилия. Далеко не каждый инструктор говорит на лекциях о физической подготовленности, и совсем редко она становится предметом обсуждения профессионалов. Когда что-то случается под водой,
мы начинаем в первую очередь искать причину ЧП среди специфических заболеваний, обусловленных нарушением каких-либо правил погружения. Но первопричины неприятности подчас кроются совсем в другом - и тогда даже врачи ошибаются...

Эту истину я недавно испытал, как принято говорить, на собственной шкуре. История эта представляется столь поучительной, что захотелось поделиться ею с вами, уважаемые читатели.

В начале января сего года в Хургаде я на протяжении недели проводил курсы Extended Range с погружениями до 60 м на воздухе. В день мы совершали по два погружения: утром - глубокое на 40 - 60 м, второе - на мелководье, для отработки мастерства и навыков действий в аварийных ситуациях. Вода была холодная, ветер просто ледяной, и те, кому случилось быть в Хургаде в те дни, изрядно настрадались от неожиданно зимней стужи. Оставался еще один свободный день, и я решил использовать его, чтобы совершить одиночное погружение на 150 м. Задача стояла не очень сложная, ибо ранее случалось нырять и на большие глубины, причем, как и теперь, после напряженных технических курсов. С годами во мне росло любопытство к собственным физиологическим пределам, и весь предыдущий опыт говорил, что до них пока далеко. Все чаще я  стал экспериментировать с собственным здоровьем и погружался в одиночку по жестким декомпрессионным режимам  без дополнительных перестраховочных процедур до и после пребывания на большой глубине. Все было великолепно - до 11 января 2002 года...
Утро выдалось отличное - ветер заметно поутих, стало теплее. Для погружения был выбран знакомый каньон острова Малый Гифтун неподалеку от Хургады. За спиной было три баллона с транспортным и донным тримиксами, по бокам - 12-литровые баллоны с транспортным нитроксом EAN32 и декомпрессионным нитроксом EAN70.

История кессоного больногоПрыгнул в воду и начал спуск. Это самый захватывающий этап погружения: летишь на полной скорости вниз, наблюдая смену освещенности и собственного мироощущения. На глубине 40 м переключился с 32-го нитрокса на транспортный тримикс (10% кислорода, 35% азота, 55% гелия), на 135-м метре - с транспортного на донный тримикс (9% кислорода, 32% азота, 58% гелия). Опустился до нижней точки погружения, наскоро насладился бескрайней толщей океана, тишиной, вечным покоем, торжественными скалами, черной манящей бездной внизу и, как только на компьютере высветился сигнал к началу всплытия (9 мин от начала погружения), с сожалением двинулся наверх. На 135 м переключился с донного на транспортный тримикс, на 40 м - на транспортный нитрокс. Все шло строго по плану, записанному на планшете. Компьютеры Nitek-3 и Nitek-C, еще на поверхности переведенные в режим таймер-глубиномера, отсчитывали метры и минуты погружения: 8 мин на падение и почти 2 ч на всплытие - сущее наказание!

На 21 м, примерно через полчаса после начала погружения, выкинул буек - чтобы страхующие на поверхности знали: самый опасный участок пройден и со мной все в порядке. На глубине 12 м переключился на декомпрессионный нитрокс (70% кислорода). Поднялся на последнюю, самую длительную остановку - 6 м - и расслабился. Вот я и дома. Мимо проплыли двое страхующих - все это время они оставались на 60 м. Мы обменялись сигналами "ОК", и они направились к судну. Им хорошо, только 20 минут торчать на шести метрах...

И вдруг - бац! Показалось, что весь мир странно содрогнулся. Огляделся по сторонам - вроде бы ничего необычного. Мало ли - может, солнышко на миг зашло за тучку... Но тут такое началось! Головокружение переросло в адское вертиго, мир перевернулся вверх тормашками, закружился и замельтешил перед глазами. Риф бросился на меня - я успел только ухватиться за какой-то его мертвый отрог. Закрыл глаза - ощущение адской пляски пропало. Сейчас их открою, и все придет в норму. Открыл - и снова началось кошмарное пестрое вращение мира вокруг неизвестной оси. Кораллы ходили ходуном, дно скакало к небу, а пузыри уходили вниз. Интересное кино... Закрепился на рифе и принялся тщательно исследовать себя на предмет кессонки: зуд, раздражительность кожи, покалывание и онемение конечностей, тошнота - ничего нет; снял даже одну ласту и бот, после чего надавил на собственную кожу острым концом катушки, чтобы проверить чувствительность. Но никаких симптомов и близко не было - чувствовал себя отлично, однако вертиго становилось уже нестерпимым. Опустился на 15 м, лег на песчаное дно для рекомпрессии и ради более стабильного положения тела, успокоил дыхание, расслабился. Некоторое время  смогу так просидеть с закрытыми глазами, дыша насыщенным нитроксом. Если это ДБ, самочувствие должно улучшиться.

Но что же, собственно, случилось? Теоретически газовый пузырек мог попасть в полукружные каналы внутреннего уха и поразить вестибулярный аппарат. Или дайвинг тут вообще ни при чем? Например, те же симптомы бывают при прободении язвы желудка. Но ведь у меня и гастрита-то нет, не то что язвы.

История кессоного больногоПосидев на коленях и помедитировав в обнимку с нитроксом минут 15, осторожно открываю глаза... и огромный ослепительно-голубой мир снова озверело бросается на меня и принимается кружить в безумных объятиях. К горлу стала подкатывать тошнота. Этого только не хватало! Зато теперь я понял, что у меня все-таки ДБ, только в редкой форме - скорее всего, поражение внутреннего уха. На мгновение мелькнул вопрос: как же я теперь поднимусь? Как просто было бы надуть жилет, вылететь на поверхность, захлопать по воде рукой и, вероятно, потерять сознание, положившись на волю провидения и на помощь окружающих... Но это равносильно смерти - или долгому и трудному лечению в барокамере. Надо добраться до кислорода под катером. Вперед!

Теперь-то и пригодились постоянные тренировки навыков действий в экстремальных ситуациях. Медленно-медленно, на ощупь, с закрытыми глазами я стал скручивать катушку и снова подниматься к остановке 6 м. Время от времени приоткрывая один глаз и бросая взгляд на компьютер, чтобы не пропустить деко-потолок, я получал представление о том, что творится вокруг. А в огромном и страшном океане сновали группы начинающих, плавали за руку с инструктором интро-дайверы, и я краем глаза видел, с каким изумлением они показывали друг другу на техно-чудовище, увешанное баллонами, регуляторами, шлангами и прочим железом. Если бы они знали, что упомянутое техно-чудовище находится на грани полного аута!

Плавая на глубине 6 м зигзагами, как пьяный, я разыскал наконец наше судно "Марина". С него свисали под воду длинные шестиметровые шланги с желтыми кислородными легочниками (кислород подавался из 50-литрового транспортного баллона на палубе) - если бы не они, я, пожалуй, и не опознал бы свой катер...

Подплыв к шлангам, я "присосался" к кислородным легочникам и принялся глубоко дышать. Должно же это помочь! Продышал 20 мин,  эффекта - ноль, только тошнота усилилась. Оставалось одно - всплытие и транспортировка в барокамеру. Сохраняя спокойствие, я тщательно скрутил катушку и подал наверх матросам. Затем отцепил боковые баллоны, снял трехбаллонный аппарат, помог поднять его наверх, после чего вылез по трапу на палубу и сел на скамью. Один из товарищей все это снимал на видео: со стороны казалось, что все отлично, вот только лицо почему-то мрачновато. Началась рвота - я только успел сказать: "Мне нужен кислород". Вокруг поняли, что со мной что-то неладно, и посыпавшиеся было приветствия сменились молчанием, а затем - оглушающей суетой. Помню, мне помогли раздеться, уложили под гору шерстяных одеял и дали свежий баллон с кислородом.
Через 40 минут мы прибыли к дайв-центру Divers Lodge. Президент TDI Middle East Карим Хелал, с которым мы связались по телефону сразу после случившегося, зашел в кают-компанию и подробно расспросил меня - каковы симптомы, как планировалось и проходило само погружение. Я отдал ему свои компьютеры и планшет для анализа, описал ход погружения. Карим повез меня в один из лучших бароцентров на побережье Красного моря - Deco-International в Эль-Гуне.

История кессоного больногоДоктор Ханна Нессем, сама Extended Range Diver TDI, провела нейрологический экзамен и назначила лечение по таблице N 6: "продавливание" чистым кислородом на максимально допустимой глубине 18 м (парциальное давление 2,8 ата) в течение 4 ч. Отмечу, что мое пребывание в барокамере было весьма комфортным: постоянная телефонная связь с окружающей действительностью, мелькающие и ободряющие лица врача, жены и друга в иллюминаторах. После барокамеры симптомы ослабели, но ненамного. Более того, в конце лечебного цикла на максимальной рекомпрессионной "глубине" симптомы не прошли и даже не ослабели, что озадачило доктора: по всем канонам они должны были исчезнуть или, по крайней мере, стать значительно меньшими - вместе с исчезновением пузырька в вестибулярном аппарате. По телефону на вопросы о самочувствии я ответил, что начинаю думать, что мое состояние никак не связано с дайвингом. Это что-то другое... Но что? Тогда решили, что симптомы остаются в результате повреждения тканей внутреннего уха и на их восстановление потребуется некоторое время. Пришлось  задержаться в Хургаде, поскольку лететь самолетом после лечебных рекомпрессионных процедур нельзя дней пять-шесть.
В первые дни после барокамеры меня мучили вопросы, почему возникла кессонка и что я сделал неправильно. Причинами могли быть только истощение энергетических ресурсов организма после недели курсов и его обезвоживание. Хотя и это казалось странным - никогда прежде в аналогичных ситуациях не возникало даже намека на ДБ.

Какие факторы необходимо было учесть перед погружением на 150 м? Почему возникло вертиго? В чем состояла ошибка? Что конкретно случилось со мной на всплытии? Ответы на эти и похожие вопросы  я стал искать в водолазной медицинской литературе и в общении с ведущими специалистами в этой области. Оказалось, что это третий (!) зарегистрированный случай кессонки внутреннего уха за всю историю любительского подводного плавания. Два предыдущих также произошли с тримикс-дайверами, нырявшими на большую глубину на гелиевых смесях. Эта форма кессонки во всех учебниках и книгах по глубоководным любительским погружениям описывается как теоретически возможная, но практически небывалая. Зато этим не удивишь российских водолазных врачей: поражение внутреннего уха не однажды случалось на всплытии профессиональных водолазов-глубоководников, совершавших тяжелую работу на большой глубине в сложных условиях с использованием воздушно-гелиевых смесей. Специалисты предполагают, что вестибулярный аппарат под влиянием высокого давления "сенсибилизируется" к начальному разрушительному действию нерастворенного гелия, но в целом патогенез "вестибулярной" формы ДБ остается сложным и малоизученным (Bennett & Elliott, "The Physiology and Medicine of Diving").
И все-таки меня не покидало ощущение, что это не могло быть обычной кессонкой. Слишком натянутым казалось объяснение "вестибулярной" формы ДБ обезвоживанием организма в то утро. Чувствовал тогда я себя нормально, рассчитал план и выполнил его правильно, погружение прошло как по нотам. Но других объяснений произошедшего не было. Так это и тянулось, пока подводный инструктор, тримикс-дайвер и бывший водолазный доктор Владимир Богданов не позвонил и не сказал: "Все с тобой ясно! У тебя, наверное, непорядок с шейным отделом позвоночника, где проходят нервы и кровеносные артерии. У меня было то же самое", - и описал симптомы и их последствия, один в один похожие на те, что испытал автор.

В результате разнообразных обследований, энцефалограмм, рентгена шейного отдела позвоночника, снимков мозга и кровеносных сосудов наконец-то стало ясно, что случилось под водой. Были обнаружены искривление и остеохондроз шейного отдела позвоночника со смещением двух первых позвонков. В результате позвоночные артерии, снабжающие мозг, искривлены. Особенно острым оказалось нарушение кровоснабжения и затруднение венозного оттока в области внутреннего уха, определяющего координацию и ориентацию в пространстве. В обычном состоянии на земле это тоже сказывается, но незаметно: хотя симптомы и признаки этого изъяна постоянно проявлялись при тяжелых физических нагрузках, их по незнанию приписывали другим проблемам.

Прокручивая назад и анализируя сценарий погружения, теперь могу себе представить, как все было на самом деле. Перед спуском на 150 м мне пришлось рывком встать на ноги, подойти к краю платформы и совершить прыжок - все это под весом 130 кг (баллоны, регуляторы, катушки, карабины и проч.). Из-за тяжелой нагрузки шейные позвонки еще сместились - совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы и без того неполное кровоснабжение в области внутреннего уха  ухудшилось.

История кессоного больногоНа всплытии с больших глубин в крови и тканях глубоководников всегда присутствуют "немые" микропузырьки. Они не приводят к ДБ (при отсутствии других отрицательных факторов), но повышают вязкость крови. Если в том или ином участке тела нарушено кровообращение - например, после перелома или  обморожения, - "тихие" пузырьки в тканях не вымываются кровью и не выходят через легкие наружу, а остаются в ткани с нарушенным кровообращением и могут вырасти до опасных размеров даже при соблюдении безопасных режимов погружения. И тогда наружу "вылезают" признаки и симптомы, способные привести к печальным последствиям - как было в моем случае. Недостаточное кровоснабжение и нарушение венозного оттока в области внутреннего уха головного мозга привело к нарушению его работы и функции ориентации в пространстве. Как следствие, возникло вертиго, которое исчезало потом в течение трех недель.
Что хочется сказать в заключение этой истории?

Для профессиональных подводников вопросы, связанные с декомпрессионной болезнью, принадлежат к разряду привычных. Мы часто излагаем их в лекциях для обучающихся и обсуждаем между собой. Совсем не посвященные в тайны дайвинга люди слышали, что при слишком быстром всплытии кровь "закипает". По мнению большинства начинающих аквалангистов, ДБ  заключается в закупорке кровеносных сосудов азотными пузырьками при слишком быстром всплытии. Люди более просвещенные знают, что ДБ - целый комплекс механических и биохимических реакций, в том числе разрушение стенок пораженных сосудов и образование тромбов. Еще более продвинутым дайверам известно, что объяснение механизма ДБ одними законами насыщения жидкостей газами - на чем основаны все декомпрессионные таблицы - слишком примитивно, чтобы быть правдой. Ведь кровь представляет собой гель (коллоидную систему), а не жидкость. Поведение растворенных газов и их микропузырьков в гелевых средах может быть совсем иным, нежели в жидкостях. Кроме того, если в организме есть участки с нарушенным или просто плохим кровообращением, нарушение кровообращения может произойти неожиданно для всех, даже если "настоящих" пузырьков не образуется, а кровь просто насыщена так называемыми "немыми" микропузырьками, которые есть в организме всегда после погружений на большие глубины. Наконец, когда мы используем для дыхания несколько газовых смесей разного состава, их взаимодействие может оказать неожиданное влияние на организм, что и происходит во время глубоководных экстремальных погружений на тримиксах.

Всем нам знакомы заповеди, которым должен следовать подводник во избежание кессонки: соблюдать бездекомпрессионный (для любителей) либо грамотный декомпрессионный (для "теков") режим погружения, быть в хорошей физической форме, не употреблять алкоголя накануне погружения и тем более непосредственно перед ним, пить больше воды для поддержания достаточного объема циркулирующей крови и т.д. Но лишь немногие отдают себе отчет в  том, насколько важны все перечисленные заповеди и насколько реально возникновение ДБ даже при незначительном отклонении от них. Тогда даже при правильном выполнении грамотно скроенного плана человек  может пострадать от кессонки - в силу физиологической и физической усталости, обезвоживания разной степени, энергетического истощения организма, врожденного или приобретенного плохого кровоснабжения  какого-либо участка тела или органа, последствий травмы, переломов и т.д.

Очень важно знать о собственном организме как можно больше - особенно тем, кто ныряет совсем глубоко на тримиксах и вплотную подходит к пределам человеческих возможностей. Всем, кто занимается или собирается заняться глубоководным тримиксным технодайвингом, нужно тщательно обследоваться на предмет хронических заболеваний и состояния кровеносной системы. Иначе неизвестный изъян может проявиться и привести к нарушению кровообращения в совсем неподходящих условиях. Мой случай - назидательный пример важности полноценных знаний о собственном организме  до, а не после заболевания.

История кессоного больногоЭто отнюдь не значит, что если вы обнаружили у себя какую-либо аномалию, придется прекратить погружаться. Это лишь означает, что, планируя и готовясь к серьезным погружениям, нужно отдавать себе отчет в индивидуальных пределах и грозящих вам неприятностях - и заведомо избегать их путем очень безопасного планирования, использования более консервативных режимов погружения и поддержания собственного организма в хорошей форме. Помните: чем раньше вы затормозите перед краем пропасти, тем больше шансов, что вы туда не упадете. Если же ходить по самому краю, малейший фактор может нарушить ваше равновесие, и тогда беды не избежать.

Наш организм - гармоничное и хрупкое творение природы, в котором заложен огромный физический потенциал. За годы напряженной работы и активной жизни мы целеустремленно разрушаем и угнетаем его. Запущенные травмы и простуды, неправильный образ жизни, гиподинамия, ужасное питание, забытые обморожения, крепкий кофе с утра до вечера и т.д. - все это приводит к скрытым хроническим изъянам, которые в обыденной жизни особенно нам не мешают, и мы подчас не придаем большого значения отдаленным отголоскам глубинных проблем. Но в экстремальных условиях всплытия с глубоководных погружений, когда организм находится на пределе своих физиологических возможностей, малейший недостаток может стать очагом реактивного развития кессонки. Поэтому, если хочется наслаждаться глубиной, затонувшими кораблями, пещерами, голубой бескрайностью Океана и возвращаться к ним вновь и вновь, нужно думать не только о снаряжении и выполнении правил безопасности, но и о собственном здоровье. Нужно знать и беречь свой организм, ведь он дается нам природой один раз в жизни. Звучит банально, но это упрямый жизненный факт, и его недооценка может стоить очень дорого...


Copyrights © 19972004 DIVING CLUB
Дайвинг - рейтинг DIVEtop.Ru